Медицина в Свердловской области в последнее время преображается со скоростью падающего песка в старых часах у врача – реформы идут одни за другими. Руководство регионального Минздрава говорит о том, что жили мы неплохо, а заживем еще лучше. Вроде бы, все хорошо и красиво: и скорые будут на самом деле скорыми, и больницы в таких городах, как Нижний Тагил и Первоуральск, могут вскоре похвастаться статусом не ниже столичного. Но так ли все на самом деле?
После публикации главы региона Дениса Паслера о том, как в Первоуральске открыли по-настоящему царские палаты для рожениц, уральцы стали писать под постом губернатора истории о том, как обстоит ситуация с медициной в регионе на самом деле.
По словам подписчиков главы региона, Туринский городской округ и Артёмовский район — яркие примеры того, как лозунги о «повышении доступности медпомощи» разбиваются о реальность сельских дорог, кадровый дефицит и бюрократическое равнодушие.
Как обстоит ситуация с врачами в малых населенных пунктах
В Туринске уже много лет не работает роддом, однако дети в районе по-прежнему рождаются — просто теперь будущим мамам приходится заранее ехать в другие города, рискуя здоровьем в пути. То есть, беременная должна знать заранее, когда точно родит (для тех, кто не в теме – у некоторых будущих мам бывают непредвиденные ситуации, когда ПДР (предполагаемая дата родов) не совпадает с той, какую посчитала “матушка природа”).
Местные жители говорят о возможном закрытии стационара: если это произойдёт, людям из отдалённых деревень вроде Кумарьинского придётся преодолевать десятки километров до ближайшей больницы.
Ситуацию усугубляет кадровый кризис на уровне первичного звена: в фельдшерско-акушерских пунктах один специалист часто обслуживает несколько населённых пунктов. Фельдшер не может быть терапевтом, педиатром, неврологом и реаниматологом одновременно — но именно такая нагрузка ложится на плечи сельских медиков. Если они, конечно, вообще есть.
Кадровый кризис врачей в Артемовском
Не лучше обстоят дела в Артёмовском районе. Чтобы вылечить ребёнку зуб, говорят подписчики Дениса Паслера, родителям приходится ехать в Екатеринбург: в местной стоматологии выделяют всего два талона в день. Педиатрическая служба сокращена: в посёлке Буланаш три участка превратились в два, хотя число детей не уменьшилось. Детского ЛОРа в районе нет, а запись в Областную детскую клиническую больницу растягивается на полгода и более: ребёнок с астмой, записанный в июле 2025 года, попал на приём только в феврале 2026-го.
Власти региона красиво объясняют происходящее «трёхуровневой системой» и «маршрутизацией пациентов»: мол, сложные случаи должны концентрироваться в крупных центрах, а на местах остаётся экстренная помощь. Однако на практике это означает, что плановая, профилактическая и даже неотложная помощь становятся малодоступными для тех, кто живёт за пределами областных городов.
А как обстоит дело с врачами в Нижнем Тагиле
Редакция Реального Тагила пообщалась не только с обычными людьми, которые болеют, ставят прививки и получают лекарственные препараты, стоя в очередях, но и с медиками. Оказалось, что болезненная реформа здравоохранения стала едва ли самой обсуждаемой темой, а её (этой самой модернизации) жертвами становятся жители отдалённых муниципалитетов, сел, деревень.
Не лучше обстоит ситуация и в Нижнем Тагиле: чтобы попасть, например, на прием к эндокринологу, нужно записаться едва ли не за полгода вперед. По словам собеседницы редакции Людмилы, которая страдает от сахарного диабета и имеет инвалидность, своего врача у нее нет. Пенсионерка недавно похоронила сына – героя СВО, но даже этот статус не дает женщине никаких преимуществ:
“Даже в платных клиниках принимают фельдшера, которые мне препараты подбирают по интернету. А грамотного специалиста в Нижнем Тагиле просто не могу найти. Еще оптимизируют – и даже фельдшеров не останется. О какой врачебной помощи можно говорить”.
Эксперты, опрошенные редакцией, отмечают: оптимизация, не подкреплённая развитием транспортной инфраструктуры, телемедицины и кадровыми стимулами для сельских врачей, превращается в сокращение доступности медицины.
“Когда «эффективность» измеряется закрытием коек, а не сохранением здоровья, страдают самые уязвимые — дети, пожилые, жители удалённых сёл, те, у кого просто нет денег на платные клиники. Мы просто физически не можем оказать некоторым помощь – медики работают на три-четыре ставки. А когда мы уходим в декрет, как было в моем случае, тоже не знаем – где и у кого получить помощь. Когда у ребенка находят заболевание наши специалисты УЗИ, которого по факту у малыша просто нет… Тут столько вопросов к квалификации возникает. Нам в областной больнице повторные обследования провели – ничего не нашли. А я врач и знаю, что такое врачебная ошибка. Чего нам еще ждать?” – поделилась с Реальным Тагилом сотрудница одной из городских больниц.
Опрошенные редакцией врачи просят не «пересматривать волну оптимизации», а остановиться и услышать людей. Больницы должны работать хотя бы в районных центрах — это не просьба о привилегиях, а базовое требование конституционного права на охрану здоровья. Пока же вместо медицины люди получают вёдра под протекающей крышей — и в прямом, и в переносном смысле.
